Стихотворения

Черкесска

Нам деды сказывали наши:
Прекрасней в мире платья нет,
Что мы зовем «Адыге-фаше»
Прозвал черкеской белый свет.

Она, как обруч, облегает
Могучий, стройный, рыхлый стан
И перед миром обнажает
Души и тела злой изъян.

Под ней не спрятать мести камень,
Не скрыть, что гнев вздымает грудь,
Что сердце бьёт под газырями:
«Тревога, зависть, счастье, грусть»

Теперь в одежде европейской
Гадаю: друг ты правды, лжи?
Прошу, на миг одень Черкесску,
Движенья сердца обнажи.



Кавказский хребет

Кавказ! жемчужина востока,
Моих отцов прелестный край.
Здесь горы чудны и высоки,
Цветут долины, словно рай.

Тут звёзды ярче, небо ближе,
Струится воздух молоком.
Река шумливо камни лижет,
Ведя беседу с родником.

Как старец, преданный пророку,
Спешит на утренний намаз,
Бежал я к ближнему отрогу,
С глазами сонными не раз.

Вот он, большой хребет Кавказский
Мне каждый штрих его знаком.
Лучами первыми обласкан,
Сияет каждым позвонком.

К тебе клонили предки взоры
Не из-за сказочной красы,
Ты замком был нерукотворным,
Скрывая их от вражьих сил.

Мы вновь рассвет с тобою встретим,
Как в детстве много лет назад.
Сияй, Хребет, свободным светом,
Твой щит надежен, как булат.
 

Послевоенная война

Умолкли пушки в сорок пятом,
Но не окончилась война.
Шинель осталась на солдате –
Вставала на ноги страна.

Ещё, ещё четыре года
И днем, и ночью шла война
За хлеб, за мир и за свободу,
Послевоенная война.

Не знали мы заумных  истин
Но понимали и без слов:
На нас надеется отчизна
За не вернувшихся отцов.

Печать войны на детских лицах
В ручонках жмых пахучий сжат,
Артезианские глазницы,
Из глубины недетский взгляд.

Штаны в бесчисленных заплатах,
Как будто их прожгла картечь.
Одни ботинки на два брата,
Морозный класс, сутулость плеч.

За нас, таких, звончей в аллеях
Шумит сегодня детвора.
Забыть, предать тебя не смею
Далеко – близкая пора.

Мы дети той поры подранной,
Хоть к нам подкралась седина,
Твои, твои мы ветераны,
Послевоенная война.€


Очаг погас

Не светят окна, в сакле пустота.
Как старики, горбом согнулись стены,
И сиротливо стонут ворота:
Их беспокоят призрачные тени.

Очаг погас, черкесы говорят,
О тех домах, где не родили сына.
А в этот дом давно попал снаряд,
Что разорвался там, у стен Берлина.


Кинжал

Кинжал кавказский с колыбели
Я вижу дома на стене.
Висит, как память предков смелых,
Как дань глубокой старине.

Кинжал носили предки в ножнах:
Он другом верным был в беде.
И знали: лезвие надёжно
Сверкнёт в спасительной руке.

Но времена не те настали,
Не часто ждёт беда в пути.
Кинжалы ценим не по стали,
Но рукоять зато в чести.

Она чарует тонким станом,
Слепит зеркальной чистотой,
И серебром сердца дурманя,
Пленит узором, как петлёй.

Тебе несчастий не желаю.
Они подвластны лишь судьбе,
Но в торопливой жизни, знаю,
Придется биться и тебе.

Клинок не виден: он в оправе.
Но выбирая рукоять,
Возьми шершавую, как правда,
Кинжал сумеешь удержать.


Исток Один

-Зачем ты юность сжег в пустых утехах,
Чего бежишь по лестнице успеха?
-Жизнь человечья слишком коротка.

-Как смог друзей оставить ради славы,
Как смог обняться с ложью, зная правду?
-Жизнь человечья слишком коротка.

-А ты, другой, творишь добро безвестно,
Вершин не знаешь в мире выше чести.
-Жизнь человечья слишком коротка.

-Не раз обманут, служишь людям верно,
Не раз покинут, предан им безмерно.
-Жизнь человечья слишком коротка.

Исток один у зла и у добра,
Но каждый волен в жизни скоротечной.
Исток один у зла и у добра,
Их превращенья - в сути человечьей.


Женщина

И с ангелом, и с дьяволом обвенчана,
Ты служишь им покорно каждый миг.
Кто властен над тобой сегодня женщина,
Или пустила в сердце обоих.

Быть может, чары дьявола замучили,
И замутило душу вихрем чувств.
А может, ангел спрятавшись за тучами,
Вдруг прикоснулся ласково к плечу.

Вспугнёшь его душевными надрывами,
И пустота окутает, как ночь.
В слепом движеньи танец над обрывами,
Ещё шажок и некому помочь.

О, женщина, безвинная невольница,
И с ангелом, и с дьяволом твой путь.
Как верный раб тебе мужчина молится,
Будь с ангелов поласковей чуть-чуть.

Ждите скорых  обновлений!